Подворье Патриарха Московского и всея Руси храма Покрова Пресвятой Богородицы в селе Покровском - Духовное окормление в женских монастырях. Игумения Александро-Невского Ново-Тихвинского женского монастыря г. Екатеринбурга Домника (Коробейникова).
Выделенная опечатка:
Сообщить Отмена
Закрыть
Наверх

Духовное окормление в женских монастырях. Игумения Александро-Невского Ново-Тихвинского женского монастыря г. Екатеринбурга Домника (Коробейникова).

Досточтимые архипастыри, всечестные отцы и матери! Я благодарю вас за доверие и сразу хочу попросить прощения, если буду говорить вещи слишком известные или выскажу что-нибудь ошибочное.

Когда мы говорим о духовном окормлении в женских обителях, то подразумеваем, что это окормление осуществляет игумения. Именно ее церковная традиция называет духовной матерью монахинь. И преподобный Феодор Студит говорит, что игумения – это «кормилица, которая холит своих детей; учительница, которая любит, и заповедует, и приказывает».

Конечно, хорошо, если в женском монастыре есть и духовник, например, ее основатель, под руководством которого сложилась и возросла обитель, или другой духовно опытный и мудрый священник. Игумения будет прибегать к его совету с пользой для себя и для вверенных ей душ, но полностью брать на себя руководство обителью духовник не может. Примечателен пример святителя Нектария Эгинского, который, основав женский монастырь на Эгине, впоследствии устранился от всякого руководства им, доверив всё управление игумении Ксении. В соответствии со святоотеческой традицией тем более не следует брать на себя духовное руководство сёстрами священнику, который просто назначен в обитель для совершения таинства исповеди.

И потому в докладе я буду говорить о том, что относится именно к обязанностям игумении как духовной матери.
Начать мне хочется с одной истории, которая произошла на Афоне в наши дни. Некий монах однажды ночью увидел, как над Святой горой сияют бесчисленные огоньки, а среди них поднимается огненный столп. И ему было открыто, что малые огни – это молитвы монахов, а огненный столп – это молитвы игумена. И он понял, какую силу имеют молитвы человека, несущего одно из самых великих и трудных служений, то есть служение игумена. Одна мысль об этом служении вызывает трепет!

Игумения – такой же человек, как и все, со своими немощами и трудностями, и при этом она для своих сестер – та, кто поставляет их пред Богом, кто, подобно святому Иоанну Предтече, указывает им на Христа. В жизни игумении Макрины, настоятельницы монастыря Богородицы Одигитрии в Греции, ученицы старца Иосифа Исихаста, был такой случай. В начале основания монастыря, когда пришло время избирать настоятельницу, выбор пал на Марию, то есть будущую матушку Макрину, хотя она была в общине одной из самых юных. Она не соглашалась принять этот выбор, и старец Иосиф молился о том, чтобы ей дан был Богом какой-либо знак. И вскоре Марии было видение. Она увидела множество монашествующих, восходивших на небо, впереди которых шел святой Иоанн Предтеча с посохом. Мария устремилась за ними, и вдруг святой Предтеча обернулся и отдал ей посох. И, наверное, как Мария тогда трепетала, получая этот священный посох, так и любая игумения испытывает страх и трепет, неся свое служение.

И как не трепетать, если игумения должна привести каждую сестру ко Христу, не имея при этом власти изменить ни ее свободную волю, ни характер. Она призвана привлечь ее сердце к отречению от мира, к нестяжанию и подвигу, но так, чтобы всё это сестра совершала от любви ко Христу, с радостным духом, а не со смущением и принуждением. Игумения призвана помочь ей освободиться от эгоизма, не уничтожая при этом ее личность.

Служение игумении – это действительно трудный крест, но в то же время Господь подает ей и могущественные средства для духовного окормления вверенных ей душ. Какие же это средства? Прежде всего, это молитва игумении за своих чад. Молитва связывает ее с каждой сестрой, потому что это действие Святого Духа, Который соединяет все сестричество в единое тело Христово. Именно молитва игумении хранит непоколебимым внутреннее устроение обители и защищает сестер от искушений. Известно немало случаев из древних и современных патериков, когда монахи обращались к Богу со словами: «Помилуй меня молитвами моего старца (то есть игумена)», – и немедленно получали помощь. Бог всегда откликается на такое прошение. Еще одно могущественнейшее средство духовного воспитания – это слово, которым игумения рождает своих чад, обновляет, спасает, вдыхает в них Святого Духа, помогает им обрести Христа. Игумения также воспитывает сестер и своим личным примером. Ее присутствие на богослужении, общей трапезе всегда ободряет и окрыляет сестер. Известен такой случай из жития одного святого – преподобного Нила. Когда он был игуменом монастыря, ему однажды было открыто, что дьявол подступает к его монахам, готовя им искушение. Монахи в это время были на рубке леса. Игумен тут же отправился к братьям, весь день был с ними и напоминал им о непрестанной молитве. Неужели монахи сами не знали, что должны молиться? Конечно, знали, но одно дело знать, другое дело – живое присутствие игумена. И на этот раз, увидев, что монахи святого Нила ограждены такой надежной защитой, посрамленный дьявол был вынужден уйти ни с чем. Наконец, еще одно незаменимое средство духовного воспитания — это устав обители. Когда игумения прививает сестрам любовь к монастырскому уставу и традициям обители, то сами правила монашеской жизни становятся прекрасным руководством для сестер.

Итак, молитва игумении, ее слово, личное участие в жизни сестричества и правильно составленный устав монастыря помогают ей в деле духовного окормления. С помощью этих средств и содействием благодати Божией игумения способна сделать очень многое, привести каждую сестру к живому единению с Богом. Но что соединяет человека с Богом? На что особенно призвана обращать внимание игумения как духовная мать? Мне хотелось бы теперь немного подробнее раскрыть эту тему.

Первое и самое главное монашеское делание, которому призвана научить игумения своих чад, — это послушание.

Послушание соединяет нас с Богом, открывая нам путь к исполнению заповедей Божиих через отсечение нашей падшей воли. Как говорит архимандрит Софроний (Сахаров):

«Начиная отрезать движения своей воли ради исполнения иной воли, человек придет к тому, что он будет готов потом перед Богом сохранить Его заповеди».

Все мы, конечно, понимаем великую важность послушания в монашеской жизни. И потому, не рассматривая все учение об этой добродетели, мне хотелось бы сказать только об одном. Благодаря чему послушание становится поистине могущественным, божественно сильным, плодоносным? Благодаря тому, что оно совершается в духе любви, радости, с горячей ревностью. Преподобный Исихий Иерусалимский пишет, что монах должен отсекать свою волю перед настоятелем «добрым изволением и бодрым сердцем». Потому что монашеское послушание – это не просто дисциплина, как говорит владыка Афанасий Лимассольский:

«Послушание по Богу и дисциплина – это совершенно разные вещи. У нас в армии, например, дисциплина. Говорит старшина: "Подмети территорию". Рядовой отвечает: "Есть!" Вслух он, конечно, говорит: "Есть!" – а про себя поносит старшину с ног до головы. Вот это и есть всего лишь дисциплина, поскольку он не может согласиться на это дело внутренне».

И игумения призвана объяснять сестрам, что послушание – это дело веры, искание воли Божией, и потому оно требует внутреннего согласия человека. Ведь если сестра, внешне оказывая послушание, при этом поддается внутреннему ропоту, не борется с ним, тогда неизбежно в ее душе рождается смущение. И если такие случаи повторяются изо дня в день, то в душе сестры растет чувство подавленности. И, как говорит один старец, когда-нибудь такое неполноценное послушание приведет к тому, что у нее лопнет терпение, душа затоскует, возненавидит и скажет: «Десять лет послушания, а чего я достигла? Я больше не могу! Это всё бесполезно!». И вот сестра, которая как будто бы оказывала послушание, может даже уйти из монастыря.

Потому игумении важно разъяснять сестрам, как они должны вести внутреннюю борьбу, молитвой изгоняя из своего сердца всякое смущение и несогласие. Тогда сестры будут чувствовать, что послушание освящает их, привлекает благодать, освобождает от страстей. Если игумения сможет вдохновить своих чад к искреннему послушанию, то весь монастырь будет подобен райскому саду. При таком послушании в монастыре будет царить нелицемерная любовь, глубокое единство между настоятельницей и всеми сестрами.

Однако очевидно, что не все сестры способны сразу и свободно довериться матушке, начать ее с любовью слушаться. И для того чтобы научить сестер искреннему послушанию, игумении приходится совершать большой труд. От нее требуется терпение, самоотверженная любовь к сестрам и снисхождение. Нося немощи сестер, матушка уподобляется Христу, Который ради того, чтобы спасти человека, Сам стал человеком. Ради нас Он умалил Себя и, можно сказать, «стал нами». И игумения каждый раз, общаясь с той или иной сестрой, умаляет себя, снисходит к ней, учитывая ее характер, привычки и немощи. Как говорит владыка Афанасий Лимассольский:

«Когда перед тобой стоит человек, легко сказать ему: "Что ты натворил? Украл? В книге правил сказано: на два года отлучение от Церкви, 200 поклонов ежедневно. Хочешь не хочешь, ты обязан это исполнить". Но старец думает, понесет ли этот человек такое. И старец нисходит, нисходит, нисходит, пока не найдет, что человек сможет исполнить. Что это значит? То, что старец отсекает свою волю, подчиняется другому человеку. ... Не жди от своего немощного чада, что оно поднимется. Спустись к нему сам и подними его».

И так игумения снисхождением и любовью возводит своих чад к нелицемерному послушанию. Она знает, что если заглянуть в сердце любого человека, то там можно увидеть и боль, и страдания, и немощи, и потому она проявляет особую чуткость и деликатность. Она ко всему подходит с духовной точки зрения, как пишет архимандрит Эмилиан (Вафидис), устроитель двух греческих монастырей:

«Если игумен будет говорить с монахом как управляющий, то монах воспротивится, потому что у него есть своя логика, свои немощи. Но если к тому же самому подойти с духовной точки зрения, если игумен будет говорить иначе: "Чадо, ты сейчас говоришь смиренно? Это ли кротость? Так-то ты отдаешь первенство ближнему? Это ли богоугодно?", то монах моментально изменится. Без всякого принуждения, без всякого наказания он сам решится сделать то, что подобает. Тогда как обычная власть вынуждает, духовная власть ставит монаха перед Богом».

О чем еще призвана особенно заботиться игумения как духовная мать? Одно из ее главных дел – насаждать в сердце каждой сестры любовь к молитве и в том числе келейному правилу, которое является солью монашеской жизни. У старца Эмилиана есть такие слова:

«Встреча монаха с Богом в келии посреди ночи есть центр его жизни. Она задает ритм его повседневной деятельности – труда, отдыха, трапезы. Верный монах выходит из своей келии словно из горящей, но неопаляющей печи. И эта встреча с Богом становится формирующим началом и каждого монаха в отдельности, и всей братии».

От того, как сестра исполняет свое келейное правило, зависит вся ее духовная жизнь, а также общая атмосфера в сестринстве. И для духовной матери одна из главных задач – помочь каждой сестре в том, чтобы ее правило было действенным.

Хорошо, если игумения, назначая каждой сестре правило, состоящее преимущественно из молитвы Иисусовой, затем в личных беседах подробно узнаёт, как она его совершает. Игумения в особенности старается настроить сестру на то, чтобы она всегда начинала правило ревностно, как говорит святитель Тихон Задонский, «с духом бодренным, радостным и веселым».

Часто встречается такое искушение: сестра время от времени оставляет свое правило, оправдываясь усталостью. И игумения призвана вдохновлять сестер к тому, чтобы они не поддавались подобному малодушию. Например, матушка Макрина так говорила своим сестрам:

«Помню, однажды, когда я была очень уставшей и у меня не было сил, помысел говорил мне: "Я не могу сегодня сделать правило, сделаю его завтра". Я ему ответила: "Если бы сейчас была война, землетрясение, какая-нибудь катастрофа, я бы легла спать? Нет. А сейчас почему ты говоришь, что устала и сделаешь правило завтра? Быстро поднимайся и направляй свой ум к Богу, потому что Бог этого хочет"».

В действительности, когда человек усердно молится, он черпает в молитве отдохновение и телесное, и духовное. И чем чаще матушка напоминает сестрам об этом, тем с большим мужеством и горением духа сестры совершают свое правило.

И один из самых больших успехов для игумении – приучить своих сестер исполнять молитвенное правило с постоянством, каждый день, в одно и то же время. Этим игумения обеспечивает своим чадам духовное здоровье. Один современный игумен наставлял:

«Исполняй свое правило каждый день, не так, чтобы сегодня совершать его, а завтра нет. Потому что после двух дней без правила ты выходишь из строя, и, чтобы вернуться в прежнее состояние, потребуется несколько месяцев».

Если какая-либо сестра пропускает свое правило хотя бы несколько раз, то у нее могут начаться духовные проблемы: в душе станет действовать уныние, или раздражительность, или дух ропота, и всё это может передаваться и другим сестрам.

И важно выяснить, почему сестра оставляет правило. Может быть, оно превышает ее силы, или сестра постоянно переутомляется днем. В таком случае данное ей посильное правило, которое она будет с радостью исполнять каждый день, может изменить все ее внутреннее устроение.

В целом же могут быть самые разные причины, почему сестра оставляет правило. Возможно, она недостаточно откровенна с игуменией, или поддается зависти и осуждению, или слишком много думает о своих родственниках, или празднословит. И игумения раскрывает сестре тайны духовной жизни, объясняя, как все это влияет на правило. Один игумен, советуя своим братиям следить за собой в течение дня, говорил, что конфликты с людьми, пресыщение, осуждение и пустословие совершенно уничтожают молитвенное правило.

Также бывает, что сестра оставляет правило, унывая из-за того, что рассеянно молится. Ей кажется, что раз она не испытывает никаких духовных чувств, то ее правило проходит без малейшего результата. И как много в этот момент зависит от матушки! Своей любовью, мудрым советом она может придать такой сестре новые силы для духовного подвига. Пусть игумения часто повторяет сестре, что нужно радоваться каждому молитвенному правилу и всегда благодарить за него Бога. Как пишет старец Эмилиан:

«Если я такой немощный, что за всю ночь из-за рассеянности не вспомню о молитве, то хотя бы, когда закончу свое правило, скажу: "Слава Тебе, Боже, даровавшему мне сегодня ночью это бдение". И эти слова "слава Тебе, Боже" запечатлеют весь этот ночной труд, и я лягу спать спокойным, потому что сделал то, что мог сделать сегодня, а Бог пусть сделает Свое. Я как человек боролся, мучился, как немощный и грешный грешил, как человек плакал, как сокрушенный каялся, а Бог как святой, как многоблагоутробный, как милостивый, как любящий отец пусть даст мне то, что может мне дать».

Завершая свое правило благодарением, сестра сможет всегда хранить бодрый настрой.

Бывают и крайние ситуации, когда сестра не исполняет правило по той причине, что переживает серьезный духовный кризис. В ее душе всё как будто умирает для духовной жизни. Ей неинтересно читать, на богослужении стоять скучно и тяжело. А когда она встает на правило, ей кажется, будто совершенно невозможно сейчас два часа молиться.

Игумения в это трудное время становится главной опорой для сестры. Она окружает эту сестру особой любовью, относится к ней с безграничным терпением. Главное же, игумения вдохновляет сестру, чтобы она и в таком состоянии хранила усердие к своему правилу, подобно тому, как святой Симеон Новый Богослов наставлял своих братьев: если уныние помрачает твой ум, так что ты не можешь пойти на обычное место молитвы, воспротивься этому и пойди на обычное место и, припав к человеколюбивому Богу, умоляй избавить тебя от тяжести уныния, и вскоре дано тебе будет освобождение.

Матушка может побудить сестру к молитве, напоминая ей о милости Божией или советуя часто припадать с мольбой к Пресвятой Богородице, Которая всегда слышит молитвы монахов. Игумен святогорского монастыря Ксиропотам отец Парфений рассказывал, как его спасла Богородица, в то время когда он пребывал в нерадении. Вот его рассказ:

«Когда я не был еще игуменом, у меня было много послушаний, и я впал в грех небрежения. На протяжении одного-двух месяцев я не мог ни одной молитвы произнести, не мог на четках помолиться. И я уже думал, что я не монах, не мирянин, а непонятно что такое. И вот однажды я зашел в свою келью около полудня и сразу повалился на кровать, не помолившись. Когда я проснулся, то стал смотреть на икону Пресвятой Богородицы, которая висит у меня рядом со шкафом. Я стал говорить: "Богородица, прошу Тебя, пожалуйста, изгони из меня этот дух, который мешает мне молиться. Я прошу Тебя, потому что ничего не могу с этим сделать. Помоги мне". Я лежал на боку, и у меня стекла одна слезинка. Сразу, мгновенно я почувствовал тепло. И из меня вышло зло, которое мне мешало. Я встал, взял четки и за один раз сделал четыреста поклонов, вычитал всё монашеское правило. И чувствовал, будто я в раю. Я сказал: "Богородица, благодарю Тебя". И тогда я уже пошёл по нужному пути».

Ни один человек не может отчаиваться, потому что есть Живой Бог и Пресвятая Богородица. Уповая на Них, сестра может внутренне воскреснуть. И она вновь начнет ревностно исполнять свое правило, которое будет приносить ей ощущение прочной связи с Богом. Игумения как духовная мать может быть тогда за нее спокойна.

О чем еще заботится игумения, стремясь поддержать и укрепить связь сестер с Богом? О том, чтобы они всем сердцем любили богослужение.

На Афоне как-то турист спросил одного игумена:

- Что вы делаете в храме каждый день по столько часов?

И тот ответил:

- Как что? То же, что и младенцы в утробе матери. Питаемся.

Для монахов богослужение – это пища и питие, стержень их жизни и главная радость. И игумения призвана возгревать ревность сестер к посещению богослужений. Ведь если монахиня не принимает этой небесной пищи, тогда она духовно заболевает, как пишет об этом старец Эмилиан:

«Человек, не посещающий службы, наказывает сам себя. Если ты не будешь есть, то заболеешь и ничего не сможешь делать. Так и когда пропускаешь богослужение, не вкушаешь духовной пищи, ты духовно заболеваешь и ничего не можешь делать духовно. Ты становишься ленивым, вялым, ум рассеивается, ты не усваиваешь того, чему учит Церковь. Не переживаешь ни "света истинного", ни Святого Духа, ни креста Христова, ни открытий вечерни, ни красот утрени. Ты пустой, ничем не наполнен и гладом гибнешь. Твоя душа настолько расслабляется, что в тебе не остается ни Божественного жара, ни любви к братству, ни сил для работы. Если ты не идёшь с ревностью на службу к самому началу и не стоишь, подобно огненному столпу, чтобы богослужение питало тебя, то ты всегда чувствуешь вялость, потребность постоянно есть, ослаблять пост, спать. Ты тот, кого братство несёт, терпит, — немощное создание».

Если монахиня присутствует на службах с холодностью и равнодушием или и вовсе их избегает, то это знак ее духовного нездоровья, знак того, что она особенно нуждается в поддержке игумении, ее советах и молитвах.

В житии святителя Филарета Московского рассказывается, как однажды, посетив Серпуховский монастырь, он, беседуя с игуменией, узнал такую историю. Одна из инокинь начала увлекаться рукоделием в ущерб церковной службе. Игумения упрашивала ее быть прилежнее к богослужению, но советы ее не возымели на инокиню никакого действия. Тогда игумения, опасаясь, как бы не погибла душа, вверенная ее попечению, со слезами принялась молиться о ней Божией Матери, попросив и некоторых старших сестер обители возложить на себя добровольный пост ради спасения сестры. И в один из дней эта инокиня неожиданно почувствовала в себе такую охоту к богослужению, что побежала в церковь, как жаждущая лань на источники вод. Узнав об этой благотворной перемене, митрополит Филарет сказал во время проповеди в церкви в назидание всем:

«Блаженна душа инока, пребывающего во храме, ибо зрит она славу Церкви. Келейная молитва размягчает сердце, но молитва общественная в храме Божием укрепляет духовные силы и открывает незаблудный путь к небесам».

Наиболее глубоко ощущает величие богослужения тот, кто его понимает, вникает в его сущность и дух. И задача игумении – помочь сестрам проникнуться красотой богослужения. Этому она может способствовать как своим словом, так и заботой о благолепии богослужения.

Особенно трепетное отношение у сестер должно быть к Божественной литургии. Как апостолы на Тайной вечери были собраны вокруг Христа и находились в полном единении с Ним, так и в монастыре на Литургии сестры особенным образом соединяются и с Богом, и друг с другом, и со всею Церковью. Литургия объединяет весь мир в один дом Божий, как говорит о том архимандрит Василий (Гондикакис):

«Придите, "да наполнится дом Мой". Это голос Домовладыки. И приходят. И тогда вся человеческая история становится одной-единственной Литургией, а весь мир становится одним храмом, домом Божиим, одной-единственной семьей».

И, конечно, очень хорошо, если сестры имеют возможность молиться за Литургией каждый день. Из истории Русской Церкви известно, что многие игумении, приступая к своему служению, начинали свое попечение о сестричестве именно с того, что вводили в монастыре ежедневное служение Литургии.

Для того чтобы сестры могли подготовиться к Литургии, желательно их участие в полном суточном круге богослужений. Один случай из книги «Женская Зосимова пустынь» показывает, какую любовь имели сестры этой обители ко всем дневным службам. Когда игумения Вера (Верховская) была с визитом у епископа Леонида (Краснопевкова), последний поинтересовался, как у них в обители дела. И матушка в шутливом тоне сказала, что сердится на свою казначею. И пояснила: «Слишком уж ревностна она к церкви. Занимаемся мы с ней счетами; ударили в колокол, и она уже сама не своя: ее неудержимо влечет в церковь. Видя, что от наших расчетных занятий толка не будет, отпускаю ее». Владыка выслушал от матушки Веры и другие подобные «жалобы», а после записал в своем дневнике, что рассказанное игуменией было для него драгоценным свидетельством о силе веры сестер. И, конечно, с уверенностью можно сказать, что такая ревность сестер к богослужению была заслугой именно матушки Веры.

Помимо любви к правилу и богослужению игумения помогает сестре обрести Христа в своем сердце, вдохновляя ее и к усердию в монастырских трудах. Труд – это самое простое, что может принести Богу каждый человек. Как говорит архимандрит Эмилиан:

«Что мы можем отдать Христу? Святость, которой у нас нет? Нашу мнимую любовь? Одно мечтание, одно желание любить? Единственное, что мы можем принести Богу как выражение нашего покаяния и любви, – это утомительный труд и молитвенное бдение».

Подобным образом учил и святой Варсонофий Оптинский:

«На одной молитве не проживешь, нужен еще и труд послушания. Если труд молитвенный и исполнение послушания чередуются, сменяя один другое, то этим путем легко достигнуть спасения».

В монастыре любой, даже самый незначительный и простой труд является священным. Каждое дело здесь становится средством спасения, тем деланием, которое вверяет монахине Сам Господь. И игумения с любовью напоминает сестрам, что, служа Господу, они должны трудиться энергично, самозабвенно, преодолевая свой эгоизм. Матушка Макрина, стараясь вдохновить своих сестер к усердию в трудах, однажды открыла им, что ей было видение Божией Матери. Богородица в виде высокой монахини стояла посреди кухни, держа в руках два полотенца. Все шкафчики были открыты; одним полотенцем Она протирала стаканы, а другим доводила до блеска и ставила на место. Она очень быстро, буквально за несколько секунд прибрала всю кухню. Матушка Макрина говорила:

«Таким образом, Богородица показала мне, что любое послушание требует не лености и нерадения, а ревности и попечения. Здесь мы трудимся ради Богородицы – у того, кто подумает об этом, не только ревность появится, но он весь монастырь языком вылижет!»

И отцы-святогорцы очень точно пишут, что «в действительности те из братий, которые несут послушание ревностно и больше устают, имеют и лучшую молитву. В то время как те, которые избегают труда, – не видно, чтобы особо преуспевали».

Если сестра трудится вяло, без понуждения себя, то она приходит в душевное расстройство: поддается ропоту, ее душа наполнена смущением, совесть немирна. Но благодаря поддержке игумении и усердию самой сестры она может вновь прийти в правильное душевное устроение.

Возгревая в сестрах ревность к трудам, игумения в то же время следит за тем, чтобы послушание не отнимало у них все силы и время. Она заботится о том, чтобы в их жизни соблюдалось равновесие между молитвой, трудами и отдыхом.

Также матушка заботится о том, чтобы сестры не увлекались послушанием. Потому что, как пишет святитель Игнатий, когда инок «займется земными занятиями с пристрастием и увлечением, тогда страсти свободно пребывают в его сердце» и постепенно приводят его в состояние нечувствия, умерщвляют его душу.

Пристрастие же видно из того, например, что сестра без благословения работает в ущерб молитве. Находиться на послушании ей гораздо интереснее, чем в своей келье. Такая сестра внешне может казаться энергичным человеком, полезным для обители, а внутренне быть разочарованной и разуверившейся в монашеской жизни, в молитве и своем духовном будущем.

И если сестра благодаря наставлениям игумении будет правильно относиться к своему послушанию, то, по словам одного подвижника, она почувствует, что упокоевается со Христом, и ее труд станет истинным служением Богу, как говорит старец Эмилиан:

«Давайте будем стремиться к тому, чтобы на послушании не терять ни минуты. Я должен исполнять свое рукоделие ради заповеди Божией, сознавая, что от того, как я это делаю, зависят мои дальнейшие отношения со Христом. Тогда наш труд станет непрестанно восходящим фимиамом, молитвой, предстоянием перед Богом».

Сейчас мы перечислили несколько условий, которые помогают монахине пребывать в единении с Богом: послушание, любовь к молитве и богослужению, усердие в трудах. И есть еще одно условие, без которого связи с Богом быть не может. Это любовь к ближним. По словам одного игумена, «любовь к Богу не возрастает, если не имеет связи с ближним. А когда есть эта связь, тогда любовь к Богу возрастает до небес». Тем, как мы относимся к каждому человеку, мы показываем, как мы относимся к Богу. Наше терпение или нетерпение по отношению к ближнему, наше милосердие или жестокость к нему, наше превозношение или смирение перед ним – всё это восходит к Самому Богу.

Вдохновенное слово матушки о том, что каждый ближний – это Сам Христос, всегда возбуждает в душах сестер благоговение друг ко другу.

В личных и общих беседах игумения разъясняет сестрам, в каких ситуациях они особенно призваны проявлять любовь. Она призывает сестер никогда не отказывать друг другу в просьбе. Монах не может сказать ближнему «нет» – это должно стать для сестер внутренним законом. Только одна может быть причина отказа – когда ближний склоняет ко греху. Во всех других случаях монах говорит «да». Владыка Афанасий Лимассольский говорил:

«Если мы отказываем в помощи нашему брату, результат этого – немедленное прекращение молитвы. Невозможно никогда, чтобы мы, отказав другому человеку в помощи, могли молиться».

Признак большого преуспеяния сестричества заключается в том, когда все сестры на любую просьбу откликаются с радостью, без раздумий. В таком сестричестве истинно пребывает Господь.

Любовь также в особенности выражается в терпении чужих немощей и недостатков. Один афонский игумен так вдохновлял своих братьев:

«Ты должен понести ближнего, каким бы тяжелым он ни был. Наверно, вы возразите: мой ближний неподъемен, я не могу найти к нему подход. Упрямого и неразумного человека очень тяжело понести, это правда. Но если ты хочешь стяжать Духа Святого, нужно смочь его и понести, и полюбить».

И матушка призывает сестер к такому терпению и деликатности, чтобы они даже и одним словом никогда не упрекали другого человека, по заповеди преподобного Антония Великого:

«Не упрекай никого ни за какой недостаток ни в коем случае».

Постоянно напоминая сестрам об этом правиле, игумения воспитывает в их сердцах сочувствие друг к другу и умение не замечать чужие недостатки, что является важным условием для сохранения внутреннего мира и молитвы.

Наконец еще одна монашеская добродетель, которой игумения учит сестер, – это молчание. Молчание помогает хранить непрестанную молитву и оберегает обитель от духовного разорения. Как известно, женщины имеют склонность к пересудам, разговорам о третьих лицах, и это можно назвать смертоносным микробом, губящим сестричество. И как в прежние времена от чумы вымирали целые города, так и этот грех, по словам матушки Макрины, уничтожил целые Лавры.

Владыка Афанасий рассказывал, что в его епархии был прекрасный монастырь. Он туда ездил еще отроком и был тогда поражен высокой духовной жизнью сестер; Владыка даже говорил, что их жизнь вдохновила его на то, чтобы стать монахом. Обитель возглавляла игумения святой жизни, у нее было 70 монахинь: молодые, очень хорошие, подвижницы, постницы. Они сами построили, благоустроили свой монастырь, положили очень много трудов. Так вот сейчас в этой обители из семидесяти монахинь осталось всего 6, остальные ушли. И вместо того, чтоб служить назиданием и утешением для верующих, этот монастырь является для всех соблазном. И Владыка Афанасий, когда он увидел этот монастырь, уже став архиереем, говорил: «Я был в страшном недоумении: почему произошла такая трагедия? Но потом я понял причину – они не обращали внимания на одну вроде бы маленькую вещь: на перешептывания, наговоры. И, самое худшее, они говорили о третьих лицах, в том числе о матушке, обсуждали ее распоряжения, благословения. "Почему эту сестру направили туда? Зачем сделано это?" и тому подобное. Вот так: в посте они были первыми, в бдении первыми, в трудах, в работе первыми. Но не обратили внимания на разговоры, и матушка, хотя сама была святой жизни, тоже не увещала сестер. И всё - монастырь разрушен. Это очень опасный грех, опаснее, чем некоторые великие грехи».

Действительно, если игумения не будет обращать внимания на подобные вещи, не будет со всей строгостью вразумлять сестер, чтобы они воздерживались от пересудов, то это может привести к катастрофе. Причем не нужно бояться повторять беседы на эту тему: во-первых, потому что, к сожалению, эта тема почти всегда актуальна, а во-вторых, любые назидания забываются и через какое-то время воспринимаются по-новому.

Мы назвали основные добродетели, которым учит игумения своих духовных чад, но, конечно, это далеко не всё. Есть одно древнее поучение, где архипастырь сравнивается со сторожевым псом, который непрестанно ходит вокруг стада, чтобы волки ни с какой стороны не могли подобраться к овцам. Подобное сравнение можно применить и к духовным вождям монашествующих: к игуменам и игумениям. Игумения призвана научить сестер внутреннему вниманию и непрестанной молитве, искусству мысленной брани, совершенному отречению от мира, нестяжанию, кротости, смирению, терпению, жертвенности и всем другим добродетелям, которые делают человека подобным Христу. В особенности матушка насаждает в сердцах сестер дух благодарения, без которого, по словам одного старца, человек не может ни молиться, ни вести монашеский образ жизни.

И, конечно, все эти добродетели, а более всего дух мира и благодарности, должна иметь сама игумения. Святитель Нектарий Эгинский наставлял игумению Ксению:

«Знай, что твое хорошее настроение просветляет лица сестер и превращает монастырь в рай. Плохое настроение и печаль передаются сестрам, и радость изгоняется из рая. Знай, что радость и хорошее настроение сестер зависят только от тебя. Твой долг сохранить это в их сердцах. Тебе следует упражняться в этом, пересиливая саму себя. Не предавайся грустным мыслям, это задевает сестер. Мзда твоя будет велика, если ты станешь для них человеком, сообщающим радость. Я тебе это очень советую, потому что сам соделал это принципом своей жизни. Когда ты радуешь сердце ближнего, особенно сердце сестры, лишившей себя всего ради Бога, будь уверена, что ты угождаешь Богу больше, чем если бы ты творила долгие молитвы и продолжительно постилась».

Мирное, радостное устроение игумении – это главное, что помогает ей духовно руководить сестрами. Когда она сама подвизается, пребывает в покаянии и, главное, постоянно черпает силы в молитве, это приносит ее сердцу мир, который изливается на сестер.

Один игумен в своих беседах говорил: «Какой монастырь самый лучший? Тот, в котором игумен имеет возможность один-два дня в неделю уединяться и молиться. Один день его молитвы больше помогает монастырю, чем тысяча дней, которые он проводит в напряженных заботах. Чем больше игумен уединяется, молится, читает, простирает руки к небу, тем больше уверенности в том, что монастырь будет преуспевать».

Конечно, прекрасно, когда игумения внимательна ко всем нуждам и тревогам своих чад, когда она спрашивает их с любовью: «Чадо, как ты поживаешь? Может быть, тебе чего-то не хватает? Скажи мне, в чем ты нуждаешься, и я тебе помогу, потому что я люблю тебя». Всё это необходимо. Но может быть, еще важнее другое: игумения должна говорить о своих чадах Богу, преклонять пред Ним колена, умолять, чтобы Он Сам всё устроил наилучшим образом. При всех ее заботах у нее должно быть время и на это. Только тогда в монастыре будет подлинно монашеская жизнь. Как говорит старец Эмилиан, «монастырь живет всем величием монашеского жительства, когда игумен пребывает в молитве». В сокровенные минуты своего предстояния пред Богом игумения обретает глубокий внутренний мир, чистый ум, чистое духовное око. В мирном устроении она рассудительна, не суетлива, не рассеянна. И тогда она руководит сестрами свято и богоугодно, каждой помогая обрести Христа.

В заключение я хочу рассказать вам одну историю. В 30-е годы прошлого века в монастырях Афона царило почти полное запустение: старые монахи умерли, молодые постепенно состарились. И когда в монастыре Каракалл скончался игумен, братство, бывшее немногочисленным, выбрало игуменом простого безграмотного старчика отца Игнатия. Он едва мог поставить свою подпись на документах — этому его научил монастырский эконом. Старчик был в полном недоумении: как ему руководить братьями и что им говорить. Однако братия пообещали, что будут его слушаться. Ощущая свое бессилие, отец Игнатий решил прибегнуть к помощи Божией Матери. Каждый день утром, еще до того как братия собиралась в храм к утренней службе, отец Игнатий падал ниц пред иконой Пресвятой Богородицы и молитвенно взывал к Ней с теплой верой и надеждой:

— Пресвятая Богородица, открой мне, как я должен управлять своими монахами! Открой мне волю Божию, скажи мне, что я сегодня должен сказать своим чадам!

И что полагала ему на ум Пресвятая Богородица в тот час, то он и повелевал, тому и учил братию. После нескольких лет такого управления обителью он тяжело заболел и приблизился к смерти. В предсмертном видении Пресвятая Богородица явилась ему. Она взяла его за руку и повела к райским вратам, перед которыми собралось множество душ. Но Пресвятая Дева провела его первого и сказала остальным: «Ему такая почесть, потому что он не желал спастись один, но хотел спасения и своим чадам». Она ввела его в райский чертог, где стоял белый сияющий дворец, и указала на него со словами: «Вот место твое и чад твоих». «За что же мне такая милость, Владычице?» — в изумлении воскликнул отец Игнатий. Отвечала Пресвятая Богородица: «За то, что, управляя обителью, ты не искал своего, но искал лишь воли Божией и единения со Христом для всех своих чад. И поскольку твои монахи слушались Меня через тебя, Я всех их возьму в этот чертог». Так игуменствующие получают милость в жизни вечной.

И я от всего сердца желаю всем собравшимся, чтобы Пресвятая Богородица сподобила и нас обрести эту милость вместе с духовными чадами в будущем веке.

По материалам сайта http://www.monasterium.ru/


Назад к списку